КОММЕНТАРИИ

17.06.2019
17.06.2019
17.06.2019
17.06.2019
17.06.2019
17.06.2019
17.06.2019
16.06.2019
16.06.2019
16.06.2019
16.06.2019
16.06.2019
16.06.2019

Архив записей

Главная » 2019 » Май » 22 » О бедных поляках, обиженных Россией...
07:11
О бедных поляках, обиженных Россией...

Русофобию окраин Российской империи абсолютно неправильно называть национализмом. Национализм - это попытка сделать хорошо собственной нации за счёт других. Ничего подобного нет и никогда не было в Польше, Прибалтике и прочих русофобских анклавах. Основной задачей и главной целью существования тамошних титульных элит всегда было нанесение максимального вреда России в целом и каждому русскому в отдельности, даже если это идёт в ущерб собственной нации.

Причина такой суицидальной идеологии насквозь шкурная - именно такое поведение готовы были оплачивать “наши западные партнёры”. Можно сказать что русофобия - это единственным товар, который коллективный Запад готов приобретать у окраин России.

Юзеф Пилсудский был одним из первых, кто понял все прелести этого хорошо оплачиваемого товара и всю свою сознательную жизнь носился по всему миру предлагаю за толику малую гадить России много и качественно. Никакими твердыми политическими принципами диктатор Польши себя не ограничивал, вполне удовлетворяясь ненавистью к русским и личными амбициями.

После возвращения из Японии в 1905м Пилсудский встретился со своими соратниками по подполью, которые по привычке использовали обращение «товарищ» в социалистическом стиле и попросили поддержки своего революционизма, однако он отказался, сказав им: «Товарищи, я ехал красным трамваем социализма до остановки „Независимость“, но на ней я сошёл. Вы же можете ехать до конечной остановки, если вам это удастся, но теперь давайте перейдём на „Вы“

Марксисты и анархисты нужны были Пилсудского для того, чтобы с их помощью распропагандировать и разоружить на территории Польши русские воинские гарнизоны. Далее Главный Поляк собирался действовать по собственному сценарию.

Демагогический лозунг Пилсудского «Вольный с вольным, ровный с ровным…» на деле обернулся концлагерями и арестами для русских чиновников, офицеров и солдат, грабежами и погромами — для мирного населения., но это позже, а пока ..

Границы возрождающегося государства еще предстояло определить, тем не менее, после того как 11 ноября Польша вернула себе столицу и политический центр, сомнений быть не могло — независимая Польша вновь существует.

Пилсудский торжествовал. Его воображение уже рисовало Великую Польшу “от можа до можа”. Вооружив на  деньги "наших западных партнёров" национальные (читай - русофобские) легионы, этот ренегат социалистического движения, став «Начальником Польской Державы», двинул новобразованные войска “дранг нах Остен” - на захват восточных крессов. Польский блицкриг предполагал закрепление за Польшей Вильно, Киева, Минска, Смоленска и (если удастся) Москвы, где Пилсудский мечтал собственноручно начертать на стенах Кремля: «Говорить по-русски запрещается!»

В 1920м польском плену оказалось 150 000 солдат и командиров ещё императорской и красной армии. Для них вторая Речь Посполитая создала огромный «архипелаг» из десятков концентрационных лагерей, станций, тюрем и крепостных казематов. Он раскинулся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы.

В битком набитых товарных вагонах пленных повезли в Белостокский пересыльный лагерь. Социал-революционер Селиванов, тоже оказавшийся неправильного происхождения, писал: “В лагере, как правило, пленным хлеб совершенно не выдавался, а о горячей пище и говорить не приходится… Мы явились свидетелями того, как пленные рвали траву из-под проволочных заграждений и кушали ее.

Кроме измора голодом, на другой день после нашего прибытия польские жандармы начали окончательно раздевать пленных, забирая верхнюю одежду и, если у кого было, приличное нательное белье. Взамен выдавали грязное тряпье.”

Из Белостокского лагеря пленных перевезли в Варшаву. Когда арестованных гнали по улицам польской столицы, собравшиеся на тротуарах националисты били их палками и кулаками. Охрана отгоняла пытавшихся передать пленным хлеб. В Варшаве пленных впервые покормили какой-то немыслимой бурдой. Ночь они провели на железнодорожной станции, стоя под проливным дождем.

Из Варшавы арестованных перевезли в лагерь возле местечка Стшалково (Щелково). Это был самый крупный концентрационный лагерь для русских военнопленных.

Комендантом Стшалковского лагеря был поручик Малиновский, польский помещик из-под Барановичей. К белорусским крестьянам, взбунтовавшимся против пана, он питал особые чувства. Охранники лагеря были вооружены нагайками, постоянно пускавшимися в ход. За малейшую провинность заключенных приговаривали к порке розгами. По воспоминаниям Василия Селиванова, военнопленных пороли и просто так, целыми губерниями: сегодня выводили на экзекуцию уроженцев Могилевщины, завтра — Минской губернии.

«Поручик Малиновский всегда ходил по лагерю в сопровождении нескольких капралов, имевших в руках жгуты-плетки из проволоки и тому, кто ему не нравился, приказывал ложиться в канаву, и капралы били, сколько было приказано. Если битый стонал или просил пощады, пор. Малиновский вынимал револьвер и пристреливал… Если часовые застреливали пленных пор. Малиновский давал им в награду 3 папироски… Неоднократно можно было наблюдать, как группа во главе с пор. Малиновским влезала на пулеметные вышки и оттуда стреляла по беззащитным людям…».

Из расстрелов наиболее известна казнь 199 казаков из 3-го кавалерийского корпуса. Кубанских казаков казнили в отместку за то, что казаки этого корпуса якобы изрубили шашками 99 польских революционеров. Однако впоследствии, помимо мести, в качестве обоснования казней по приказам польских офицеров стал выдвигаться тезис, что все казнённые — «варвары» и были расстреляны за «недостойное поведение»

Всё упомянутое происходило с горячего одобрения польской общественности.

Вот что писала газета «Rzeczpospolita». «…Если в продолжение нескольких лет не будет перемен, то мы будем иметь там (на восточных крессах) всеобщее вооруженное восстание. Если мы не утопим его в крови, оно оторвет от нас несколько провинций… На восстание есть виселица и больше ничего. На всё тамошнее (белорусское) население сверху донизу должен упасть ужас, от которого в его жилах застынет кровь».

В том же году известный польский публицист Адольф Невчинский на страницах газеты «Слово» заявлял, что с русскими нужно вести разговор языком «висельниц и только висельниц... это будет самое правильное разрешение национального вопроса в восточных крессах».

Чувствуя общественную поддержку, польские садисты в Березе-Картузской и Бялой Подляске не церемонились. Если нацисты создавали концентрационные лагеря, как чудовищные фабрики массового уничтожения людей, то в Польше такие лагеря использовались, как средство устрашения непокорных. Приведу примеры.

В Березе-Картузской в небольшие камеры с цементным полом набивали по 40 человек. Чтобы заключённые не садились, пол постоянно поливали водой. В камере им запрещалось даже разговаривать. Людей пытались превратить в бессловесный скот. Режим молчания для заключенных действовал и в больнице. Били за стоны, за зубной скрежет от нестерпимой боли.

Руководство Березы-Картузской цинично называло его «самым спортивным лагерем в Европе». Шагом здесь ходить запрещалось — только бегом. Делалось все по свистку. Даже сон был по такой команде. Полчаса на левом боку, затем свисток, и сразу же переворачивайся на правый. Кто замешкался или во сне не расслышал свистка, тут же подвергался истязаниям. Перед таким «сном» в помещения, где спали заключенные, для «профилактики», выливалось несколько ведер воды с хлоркой. Нацисты до такого не сумели додуматься.

Ещё более ужасными были условия в карцере. Провинившихся держали там от 5 до 14 суток. Чтобы усилить страдания, на пол карцера выливали несколько ведер фекалий. Параша в карцере не очищалась месяцами. Помещение кишело червями. Помимо этого, в лагере практиковалось такое групповое наказание, как чистка лагерных туалетов стаканами или кружками.

Комендант Берёзы-Картузской Юзеф Камаль-Курганский в ответ на заявления, что заключенные не выдерживают пыточных условий содержания и предпочитают смерть, спокойно заявлял: «Чем больше их здесь передохнет, тем лучше будет жить в моей Польше».

Вот, собственно, этими словами и надо встречать любые попытки рассказать про дикие польские обиды и историческую вину России вообще и каждого русского в отдельности.

Автор: Сергей Васильев

Источник: https://aftershock.news/?q=node/756813

Категория: ПОЛИТИКА | Просмотров: 279 | Добавил: Регент | Рейтинг: 5.0/10
Всего комментариев: 1
Rodavion
Добавлено: 22.05.2019, 13:05
около 80 тысяч красноармейцев из 200 тысяч, попавших в польский плен, погибли от голода, болезней, пыток, издевательств и казней.
Из дневника красноармейца Михаила Ильичева (взятый в плен на территории Белоруссии, он был узником концлагеря Стшалково): «…осенью 1920-го нас везли в вагонах, наполовину заполненных углем. Теснота была адова, не доезжая станции высадки, шесть человек скончались. Потом сутки нас мариновали в каком-то болотце — это чтобы мы не могли лечь на землю и спать. Потом погнали под конвоем до места. Один раненый не мог идти, мы по очереди тащили его, чем сбивали шаг колонны. Конвою это надоело, и они забили его прикладами. Стало ясно — долго мы так не протянем, а когда увидели гнилые бараки и наших, бродивших за колючкой в чем мать родила, реальность скорой смерти сделалась очевидной».
Смертность в польских лагерях доходила до 20 % от числа узников, в основном, причиной смерти были эпидемии, которые в условиях скудного питания, скученности и отсутствия медицинской помощи быстро распространялись и имели большую летальность. Вот так описывал член Международного комитета Красного Креста лагерь в Бресте:
«От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные зябко жмутся вокруг импровизированной печки, где горят несколько поленьев, — единственный способ обогрева. Ночью, укрываясь от первых холодов, они тесными рядами укладываются группами по 300 человек в плохо освещенных и плохо проветриваемых бараках, на досках, без матрасов и одеял. Пленные большей частью одеты в лохмотья… из-за скученности помещений, не пригодных для жилья; совместного тесного проживания здоровых военнопленных и заразных больных, многие из которых тут же и умирали; недостаточности питания, о чём свидетельствуют многочисленные случаи истощения; отеков, голода в течение трех месяцев пребывания в Бресте, — лагерь в Брест-Литовске представлял собой настоящий некрополь».
О лагере в Белостоке из докладной записки начальника санитарного департамента министерства военных дел Польши (декабрь 1919):
«Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу как главному врачу польских войск с описанием той страшной картины, которая предстает перед каждым прибывающим в лагерь… Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске. В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать, запущенность и человеческая нужда, взывающие к небесам о возмездии. Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест… Сами бараки переполнены, среди „здоровых“ полно больных. По моему мнению, среди 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые только тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно. Смрад от дизентерийных больных и пораженных гангреной, опухших от голода ног. В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжелобольных в собственном кале, сочащемся через верхние портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах…»
вот какую картину зафиксировал в отчете полковник медицинской службы Радзиньский, посетивший лагерь в Пикулице в ноябре 1919 года: «Обмундирование пленных, особенно большевиков, ниже всякой критики… Одетые в рванье, без белья, без обуви, исхудавшие, как скелеты, они бродят, как человеческие тени… Их суточный паек состоял в тот день из небольшого количества чистого, ничем не заправленного бульона и небольшого кусочка мяса. Этого хва- тило бы, быть может, для пятилетнего ребенка… В дождь, снег, мороз и гололед ежедневно отправляют, не сделав своевременно необходимых запасов, за дровами в лес около 200 оборванных несчастных, значительная часть из которых на следующий день ложится на одре смерти».
Имеются также данные об использовании пленных в качестве живых мишеней. Генерал-майор В.И. Филатов – в начале 1990-х гг. редактор «Военно-исторического журнала», одним из первых поднявший тему массовой гибели красноармейцев в польских концлагерях, пишет, что любимым занятием у некоторых польских кавалеристов («лучших в Европе») было – ставить пленных красноармейцев по всему огромному кавалерийскому плацу и учиться на них как «разваливать до пояса» со всего «богатырского» плеча, на полном скаку человека. Отважные паны рубили пленных «с налету, с повороту». Плацев для «тренировок» в кавалерийской рубке имелось множество. Так же как и лагерей смерти. В Пулаве, Домбе, Стшалькове, Тухоли, Барановичах… Гарнизоны «отважных» кавалеристов стояли в каждом мало-мальском городишке и имели «под рукой» тысячи пленных.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

АВТОРИЗАЦИЯ

гость
06:04
Группа: Гость

ПОИСК

НОВОСТИ ПО ДНЯМ

Категории новостй

ПОЛИТИКА [8396]
ЭКОНОМИКА [748]
ВОЕННОЕ [291]
КУЛЬТУРА [128]
ИСТОРИЯ [174]
СМЕШНОЕ [869]
РОССИЯ [110]
ТЕХНИКА [44]
КАТАСТРОФЫ [34]
ИНТЕРНЕТ [47]
КРИМИНАЛ [126]
РАЗНОЕ [1013]

Статистика


Онлайн всего: 7
Гостей: 6
Пользователей: 1
cill